Алексей Анатольевич Евтушенко 
Девушка из «Сфинкса»

Рассказы – 

Авторский вариант
Алексей Евтушенко
Девушка из «Сфинкса»

* * *

Теряя остатки человеческого достоинства и приличного вида, я вывалился из переполненного автобуса на февральский тротуар. И тут же, разумеется, поскользнулся. Чтобы удержаться на ногах, мне пришлось совершить какое-то невероятное по сложности телодвижение, в результате которого руки намертво вцепились в планшет из фанеры, прибитый к забору близлежащей стройки.
«Предсказание будущего», – машинально прочитал я и сделал шаг назад.
Забор был зелёный планшет – оранжевый и к нему какой-то шутник прикрепил кнопками газетный лист. Крупная, в половину листа, реклама на этом листе гласила:

АО «Сфинкс» предлагает следующие виды услуг:
1.Психофизическая разгрузка
2. Общее оздоровление и омоложение организма
3. Предсказание будущего и разработка моделей настоящего
4. Практическая помощь в осуществлении мечты
Мы помогаем сразу

Тут же имелся адрес АО «Сфинкс» и несколько телефонов, по которым в случае нужды следует немедленно звонить.
Хорошо бы как-нибудь на досуге психофизически разгрузиться, подумал я, отлипая взглядом от газеты, и пошёл навстречу злющему ветру.

Не знаю, как для вас, а для меня приход весны – это всегда неожиданное событие. То есть, уже вовсю лопаются почки, из-под замусоренной земли городских газонов лезет новая трава, поют всякие там птицы, и, конечно же, пригревает солнце. Тут-то я и выпадаю из привычной круговерти дел и – вдруг – осознаю, что сижу, например, на сухой и тёплой лавочке какого-нибудь бульвара или, скажем, парка, а вокруг меня все эдак нежно и тревожно. И девушки, оказывается, давно сменили шубы и дублёнки на весенние пальто и плащи, распахнутые полы которых неожиданно открывают пытливому взору какие-нибудь весьма соблазнительные ноги и соскучившуюся за зиму по солнцу и мужским взглядам грудь…
…и тут наваливается откуда-то и совершенно неожиданно вязкая усталость пополам с тоской, хороший весенний день стремительно тускнеет, а прожитая уже жизнь кажется никчёмной, очень скучной и до отвращения пустой.
«Чем я занимаюсь? – думалось мне. – На что трачу годы, месяцы и недели, не говоря уже о днях и часах – своего, как доподлинно известно, – единственного и неповторимого существования? А ведь есть, кажется, и способности, и здоровье, и молодость ещё не совсем прошла. Бросить всё к чёрту… Заняться главным…. А что – главное, и что именно бросать? Где она, цель жизни, да и была ли вообще?»
Я стиснул зубами сигарету и напряг образную память.
Ну?!
Громадный зал, полный народа, цветы, летящие на сцену, крупные заголовки газет с моей фамилией на первой полосе, хрустящие пачки денег, иноземный, сверкающий лаком и краской, автомобиль за сотню тысяч долларов, какой-то умопомрачительный особняк суперсовременной архитектуры на берегу то ли моря, то ли океана, разнообразные, казалось бы, девицы, но все почему-то одинаково длинноногие и светловолосые, вечное лето, шампанское в ведёрке со льдом, яхта…
О, чёрт, все – не то. Стандартный набор дорогих атрибутов, мать их. Эрзац-счастье. Душа и сердце заставлены и завалены этими неисчислимыми и завораживающе блестящими атрибутами-пустышками. И только где-то в самой середине, в самом что ни на есть центре этой середины – маленькая комната со свежевымытым дощатым, чуть рассохшимся полом и деревянной мебелью простой, но ручной работы. Стол, обширный и прочный, а на нём – лист бумаги девственной чистоты, и свет падает откуда-то сверху и сбоку. Эдакий весёлый, но не назойливый поток света, явно не искусственного происхождения. И, возможно, шум сосен за распахнутым окном, и воздух, который можно пить, и женщина, зовущая ужинать….
Да, что-то в этом роде. Непонятно, правда, и, если подумать, тоже достаточно скучно. К тому же, если лезть дальше, в глубь образа, вовсе полная чепуха в голове начинается и полный бред. Типа шумного выводка внуков и небольшой толпы вежливых представителей средств массовой информации. Поодаль. Они, значит, поодаль и ждут, когда мэтр соизволит к ним спустится…. Н-да. Уж лучше, пожалуй, яхта и десяток одинаково длинноногих девиц.
Так. На фиг. Отбросить все лишнее. Лишнее все отбросить.
Я отбросил потухшую сигарету, поднялся с тёплой сухой скамейки и вновь обрёл способность видеть и ощущать реальный мир.
И немедленно увидел.
Двухэтажный особняк начала прошлого века тихо сиял бело-голубым фасадом в глубине двора за кованой чугунной решёткой на противоположной стороне бульвара. По обе стороны от парадного входа на постаментах возлежали гипсовые копии древнеегипетского Сфинкса.
Уменьшенные.
Я мысленно ухватился руками за оранжевый планшет на зелёном заборе февральской стойки.
Вспомнился тут же и разговор, слышанный что-то с месяц назад то ли в троллейбусе, то ли в трамвае о том, что угадывают, угадывают они в этом самом «Сфинксе» прошлое. И будущее тоже знают – доподлинно известно, и, якобы, даже кто-то из очень – понимаете, очень! – высоких начальственных сфер, чуть ли не САМ посетил этих сивилл и кассандр, и сказали ему так такое…
Я пересёк бульвар.
Толкнув резную высокую дверь, я очутился в обширном и светлом холле. Паркетный пол, широкая лестница на второй этаж, мягкий свет с подвесного потолка, несколько хороших кресел вокруг низкого столика с десятком глянцевых журналов на нём, стойка охраны и секретаря, аппарат с питьевой водой. Стандартный и не очень дорогой, но и не из совсем дешёвых набор. Подобный интерьер можно встретить в какой-нибудь весьма успешной стоматологической клинике.
Откуда-то сбоку ко мне скользнул молодой человек спортивного вида с нарисованной улыбкой и внимательным льдистым взглядом голубых глаз.
– Здравствуйте. Вы по какому вопросу?
Он стоял так, что вольно или невольно загораживал проход к лестнице.
– Здравствуйте. Собственно, я предполагал стать вашим клиентом, – внутренне усмехаясь произнёс я заранее заготовленную фразу. – Хотелось бы, знаете ли, узнать своё будущее. Опять же, практическая помощь в осуществлении мечты не помешает…
…Дверь за моей спиной хлопнула, меня сильно толкнули, и человек в кожаном плаще, стремительно огибая моего собеседника, кинулся к лестнице и на ходу крикнул:
– Готовы?!
– Однако! – сказал я громко в его спину.
Кожаный плащ уже ухватился за перила и прыгнул через две ступеньки, когда сверху послышался шум, и на лестничной площадке, причудливо освещаемой витражным арочным окном, появились трое: двое мужчин и девушка.
За те две-три секунды, в течение которых молодой и спортивный отвлёкся на происходящее, я успел её разглядеть.
Она спускалась по лестнице и держала под руки мужчин в одинаковых серых пальто.
У неё были великолепные ноги с маленькими круглыми коленками, чёрные, видимо, очень густые волосы и яркий синий взгляд. Коричневое вязаное платье и светлый плащ нараспашку эффектно подчёркивали…
– Извините, но мы все должны срочно выехать по неотложному делу и не можем вас сейчас принять. Позвоните завтра или послезавтра по телефону, указанному на рекламном щите при входе.
Я вдруг понял, что меня мягко, но неуклонно выпихивают за дверь. Подчиняясь напору, я вышел сам и тут же увидел, как по асфальтовой дорожке на меня быстро идут человек шесть-семь здоровенных «братков». У двоих – резиновые дубинки в руках…
…Что я успел, так это – отскочить в сторону на молодую травку газона, и тут же началось кино.
Девушка и четверо её спутников уже успели выйти из особняка. Надо сказать, что быстрее всего оценил ситуацию молодой и спортивный – он прыгнул вперёд, загораживая девушку, и ударил первым. Замелькали руки, ноги и дубинки. Упал кожаный плащ и двое из нападавших. В следующее мгновение кто-то отшвырнул девушку прямо на меня. Я машинально обхватил тонкую талию, вдохнул чистый вкусный запах её – действительно! – густых волос и близко-близко увидел ярко-синие и какие-то неподвижные глаза с длинными, чуть подкрашенными ресницами.
– Что это?! – громко прошептала она.
Отвечать было некогда – на меня уже летел один из нападавших, замахиваясь дубинкой. Спрятав девушку за спину, я сделал шаг вперёд и ударил прямым навстречу в голову. Резко заныли костяшки пальцев, «браток» на секунду замер в позе удивлённой статуи и медленно опустился на травку. Пора было сматываться. Я схватил девушку за руку и потянул за собой. Этот район я знал, и где-то здесь, помнится, был проходной двор…
– Куда ты меня тащишь?
– Туда, где не бьют по голове. Ты что, не видишь, что сейчас дойдёт до смертоубийства?
Мы обогнули особняк, оставляя за собой ругань и вопли и наткнулись на кирпичный забор, полуразрушенный в одном месте. Перелезть можно.
– Лезь первая.
– Куда? Я же так не вижу! Ты…кто?
– Чёрт его знает, кто я. Потом разберёмся. Давай руку!
Я вскарабкался на пролом в верхней части забора и втащил её за собой. В движениях моей спутницы ощущалась некая неуверенность, хотя её тело – я чувствовал это – было ловким и сильным. Я спрыгнул вниз, принял девушку в объятия и перевёл на другую сторону переулка. С соседней улицы вывернуло такси. Кажется, свободен…. Я поднял руку и назвал водиле первый, пришедший мне в голову адрес, – свой, как потом выяснилось.
В такси я почему-то продолжал обнимать её за плечи. Я уже понял, что девушка слепа, но всё никак не мог вообразить, что мне следует делать дальше. В голове царил великолепный и какой-то цветной кавардак.
– Куда ты меня везеш-шь? – её «ш» был излишне длинным и свистящим, но голос радовал слух приятным тембром.
– Пока к себе. Но если ты…
– Нет. Едем, едем.
Мы вырвались из центра.
Таксист гнал машину, ловко обгоняя медлительных и неумелых, и удачно попадал всю дорогу на «зелёный».
Хорошая езда меня всегда успокаивает. Я расслабился. И тут же заныли пальцы правой руки. Осторожно сжал и разжал кулак – суставы, вроде, не выбиты – только кожа содрана с костяшек. Ну и сильный ушиб, конечно. Давненько, однако, я не бил никого по лицу голой рукой…
– Больно? – она повернула ко мне лицо.
Я снова увидел её неподвижные, полные яркой синевы, глаза и вздрогнул от неожиданности.
– Ерунда. Суставы, главное, целы.
– Я вылечу, когда приедем. Ты умеешь драться?
– Э-э… как тебе сказать… вообще-то в серьёзной драке я профан, но один-два раза попасть смогу. Сейчас налево, пожалуйста.
В моём однокомнатном жилище совершенно случайно был относительный порядок, – два дня назад, стиснув зубы, я провёл генеральную уборку и даже умудрился забросить в холодильник кое-какие продукты.
– Есть хочешь? – я бережно усадил гостью в единственное кресло. – Или кофе?
– Нет. Сядь рядом и дай мне руку.
Послушно пододвинув табурет, я сел и отдал ладонь в её длинные пальцы. Они ощупывали, оглаживали, нажимали, и шло от них тепло – ровное и сухое тепло, которое медленно проникало в мою руку от кисти к предплечью и дальше – к сердцу.
Я легонько вздохнул, и она быстро, чётко заговорила, устремив недвижимый синий взгляд поверх моей головы:
– Тебе двадцать семь лет. Отец умер… четыре года назад. Мать и старшая сестра живут в другом городе. Женат не был, детей нет. Один раз ты уже любил. Трудно переживал разрыв. Она вышла замуж за деньги и квартиру. Ты не местный. В этот город приехал пять лет назад. Собой недоволен. Устал. Последнее время часто пьёшь, но это не помогает. Работать умеешь и любишь. На многое способен. Очень на многое. Будущее. Будущее…
Она умолкла. Я глядел на неё не отрываясь.
– Ты относишься к тем, кому будущее лучше не сообщать, – вымолвила она наконец. – Делай его сам. Если захочешь, конечно. Сил у тебя на это должно хватить.
И убрала руку. Все сказанное ею было чистой правдой.
– Лихо, – пробормотал я. – И сколько же «Сфинкс» платит тебе за такую работу, если не секрет?
– Не секрет, – засмеялась он чуть лукаво. – Но ты ведь понимаешь, что я не могу увидеть цифру на платёжной ведомости, – и неожиданно добавила. – Можно я сегодня останусь у тебя?
Ну чего вы ещё ждёте? Руку она мне, разумеется, вылечила. Утром я отвёз её к старинному двухэтажному особняку, на входе в который стоял милиционер, похожий на сфинкса, а внутри нас ждали вежливые люди в штатском. Мне почему-то показалось, что она давно их всех знает и рада встрече.
Почему меня отпустили тогда? Кто она, девушка из «Сфинкса»? Почему я даже не узнал её имени? Эти вопросы долго не давали мне покоя, пока в один прекрасный день я не получил на них два совершенно одинаковых ответа.
Случилось так, что я слегка загулял по поводу получения довольно крупной суммы денег в одном из районов старого города, где у меня полно друзей. Вначале веселье шло в мастерской моего друга-художника. Дело было в субботу и, как водится, на огонёк и стаканчик вина зашло несколько человек, среди которых был один мой давнишний знакомый – офицер достаточно компетентных органов, как мне было доподлинно известно. Улучив минуту, когда нас никто не мог слышать, я рассказал ему свою историю и спросил насчёт девушки. Кто она, мол? Знакомый мой, окаменев лицом и посерьёзнев взглядом, медленно выцедил сквозь зубы:
– Этого тебе никто и никогда не скажет. И, советую, брось все эти поиски и расспросы. Добра ты этим не наживёшь. Это я могу тебе обещать совершенно точно.
Я ему, как ни странно, поверил. Поверил, но поздно вечером, будучи в изрядном подпитии, и попав уже в совершенно иную компанию, где гулял всякий алкогольный и приблатненный люд района, и где меня тоже неплохо знали, спросил одного моего также хорошего знакомца, местного, так сказать, авторитета. Спросил о том же. Знакомец, моментально отвердел лицом и, сузив тёмные глаза, выпил одним глотком пол-стакана водки и, закурил «Приму» и медленно, разделяя слова, сказал:
– Молчи об этом. Жить хочешь – молчи. И запомни – ты мне ничего не говорил.
И я снова поверил. Настолько поверил, что даже протрезвел.
С тех пор прошло два года, в особняк с двумя сфинксами у входа въехала редакция богатого глянцевого журнала, а я с тех пор так и не встречал ни разу рекламу АО «Сфинкс». Нигде.
А вы?